Проблема неразрывной связи природы и человека (по Л. Толстому “На краю дороги стоял дуб”).

Как взаимосвязаны преображение дуба и духовная эволюция князя Андрея? Над этим вопросом предлагает задуматься Л. Толстой в данном тексте, поднимая проблему неразрывной связи природы и человека.

В начале текста автор изображает дуб, выделяющийся среди остальных деревьев своим грозным, угрюмым видом: «с огромными своими … руками и пальцами, он … презрительным уродом стоял между улыбающимися березами».  Писатель обращает наше внимание на то, что князь Андрей, рассматривавший этот дуб, был полностью согласен с ним: «Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб… – наша жизнь кончена!». Так безнадежно, бесцельно проживал эти дни князь Андрей, не веря уже ни во что.

Но вот через некоторое время герой вновь встречается с дубом, который некогда олицетворял: «все одно и то же, все обман!». Но дуб этот уже вовсе не выглядел старым и уродливым. Напротив, «Весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени» он «млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца». Князь Андрей был поражен такому преображению «старого знакомого». Новая встреча с ним вызвала «беспричинное весеннее чувство радости и обновления» в душе князя. Без сомнения, возрождение старого дуба оказало значительное влияние на изменение мировосприятия Андрея.

Сопоставляя два примера- иллюстрации, мы можем заметить, что Л. Толстой, одухотворяя природу, наделяя ее человеческими чертами, дает возможность нам, читателям, более глубоко понять духовное состояние князя Андрея в разные периоды жизни. Как безобразен, болен был старый дуб, так и душа героя была безнадежно больна. В этом они были согласны. А когда дуб преобразился, то и князя Андрея озарила новая, светлая мысль: «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год…».

Позиция писателя ясна: преображение дуба – это внутреннее преображение и князя Андрея, это переосмысление и обновление его жизни. Следовательно, природа может оказывать на человека чудодейственное влияние.

Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, свойство природы – непосредственно влиять на человека: разразилась гроза – мы испугались, стемнело – насторожились… Но вот выглянуло солнце – и состояние человека преобразилось. Невольно вспоминаются слова известного русского художника И. Левитана: «Надо не только иметь глаз, но и внутренне чувствовать природу, надо слышать ее музыку и проникаться ее тишиной».

В заключение хочу отметить, что непосредственное влияние природы на человека нельзя переоценить.

Может ли книга научить добру? (по Л. Лиходееву “Чистая детская наивность…”)

Может ли книга научить добру? Именно над этим вопросом предлагает задуматься Л. Лиходеев, поднимая проблему роли книги в формировании представлений человека о добре.

Размышляя над этой проблемой, автор задумывается над тем, что, взрослея, человек начинает избегать «нравственных затрат». Он начинает желать совершенного мира, где, в отличие от реальной жизни, «зло маленькое…, а добро большущее», где не нужно тратить «душу, нервы, сердце». Писатель не случайно отмечает, что для таких людей существует «соответствующая литература», наполненная «подобием» страстей, борьбы, любви… Я думаю, Л. Лиходеев хотел бы убедить читателя, что поверхностные книги, где все действия, чувства являются фальшью, «подобием», где добро «умное, как лисица», а зло «глупое, как пень», ничему не учат человека. Для их прочтения даже не нужно уметь читать, достаточно лишь уметь составлять слова из букв. Разве можно не согласиться c таким суждением?

Поверхностную литературу автор сопоставляет с литературой глубокой, на «дорогах» которой нужно «тратить себя». Настоящие книги учат сочувствовать, «оплакивать героя», «хохотать над глупостью», «симпатизировать простодушию…». Автор подчеркивает, что таким образом они учат нас важному духовному качеству – быть добрым.

Сопоставление книг поверхностных и глубоких, на мой взгляд, является основным приемом для раскрытия проблемы, волнующей Л. Лиходеева. Оно (сопоставление) помогает читателям понять, что только настоящие книги способны вызывать чувство добра, которое остается в сердце человека навсегда.

Позиция писателя ясна: человек учится добру, когда он «тратит себя на дорогах книг».

Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, человек непременно извлечет великую пользу, испытывая эмоции, становясь участником событий и тайн, действий и чувств, погружаясь в удивительный мир книги. Внимательное, вдумчивое чтение, без сомнений, оставляет след в душе каждого читающего, вызывает светлое чувство доброты, которое способно приумножаться. Вспоминается главная героиня романа в стихах А. Пушкина Татьяна Ларина, о которой поэт говорил: «…они [книги] ей заменяли все».

В заключение хочу отметить, что Л. Лиходеев поделился с нами размышлениями о назначении книги, ее возможностях совершенствовать человеческую душу, приумножая добро в мире. Невольно приходят на ум строки выдающегося русского писателя М. Горького: «Всем хорошим во мне я обязан книгам».

Проблема отношения к оккультной науке (по А. Сухотину “Лженаука тесно связана с…”).

Известный учёный и писатель А. Сухотин поднимает проблему отношения к оккультной науке в современном мире.

Размышляя над этой проблемой, автор приводит две различные точки зрения: одни ученые «не тратя долгих слов» категорично считают оккультное знание лженаукой, другие же не спешат «объявлять одно ложью, а другое – истиной», при том без существенных доказательств. Сравнивая оба мнения об одной науке, А. Сухотин не становится на сторону ни одного из них. Тем самым, я думаю, он предполагает изучение гипотез более детально, доказательно. Писатель говорит о том, что «все загадочное нужно изучать», но только в том случае, если исследователь ни при каких обстоятельствах не пойдёт на «фабрикацию фактов», а будет сохранять объективность, ответственность, «порядочность в делах науки». Ведь только в этом случае оккультные знания нельзя будет назвать лженаучными. Так, автор приводит в пример известных ученых: В. Бехтереву, К. Циолковского, А. Бутлерова, которые, оказавшись в «плену больших оккультных страстей», не шли на обман. Изучение астрологии, алхимии, хиромантии, парапсихологии и других областей оккультизма честными исследователями помогает «не только снять ажиотаж», но и в значительной степени «углубить наши представления о мире». Именно эта мысль помогает читателям сформировать своё мнение об оккультизме как науке и понять, что не каждое оккультное знание является лженаучным и что не следует отгораживаться от таинственного «бетоном запретов».

Позиция ученого ясна: «декретировать границы дозволенного бессмысленно» и даже вредно. Именно из-за недостаточной изученности оккультных явлений вокруг них плодятся «слухи и домыслы».

Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, к оккультизму не следует относиться предвзято, ведь неизвестное, таинственное нужно изучать. Но только при условии, что учёные, взявшиеся за это непростое дело, обладают определенными качествами, которые помогут избежать «соблазна дешёвой славы» и «лженаучных притязаний».

В заключение хочу отметить, что в оккультной науке есть много непроверенного, спорного, настораживающего. Однако ее феномены должны быть изучены хотя бы для того, чтобы доказать их несостоятельность и тем самым расширить знания об окружающем мире, который до сих пор никем не был познан в полной мере.

Проблема роли колокольного звона в жизни русского народа (по Е. Осетрову “Любила Русь колокольный звон…”)

Е. Осетров поднимает проблему роли колокольного звона в жизни русского народа.

Писатель начинает текст со слов «Любила Русь колокольный звон», предполагая, что невольно возникнет вопрос: «Почему?». И читатель получает исчерпывающий ответ. Е. Осетров повествует о многочисленных возможностях, назначениях колокольного перезвона. Он служил «грандиозным музыкальным инструментом», «часами, возвещавшими о начале дня», он «оповещал о приближении врага, созывал ратников на битву, был криком о помощи во время бедствия, приветствовал победоносные полки, вносил в праздники веселье и торжественность» … Про колокола и колокольный звон – неотъемлемые части жизни русского народа – слагали множество различных «притч, пословиц, поговорок, загадок и шуток».

Однако колокольный звон не только служил во благо русского народа: с ним также были связаны дурные поверья. Так, например, было плохой приметой, «если колокол ночью позвонит сам по себе». Человек, который услышит ночной колокольный звон, «должен ждать для себя величайшего несчастья».

Автор заостряет внимание и на том, что отливка колоколов и бил считалась почетным делом. Мастеров литейного дела, сотворивших большой колокол, летописцы заносили в свою хронику. Без сомнения, это говорит о том, каким важным событием на Руси являлось «рождение» нового колокола.

Позиция писателя ясна: роль колокольного звона в жизни русского народа весьма значительна.

Нельзя не согласиться с позицией Е. Осетрова. Действительно, колокольный перезвон, который, начиная с первой половины четырнадцатого века сопутствовал жизни народа в самых разных ее проявлениях, был ничем не заменим в быту деревенских жителей, бояр и даже царей.

В заключение хочу отметить, что по сей день колокола являются одним из важных, значительных составляющих отечественной культуры. Сегодня, когда мы слышим колокольный перезвон (особенно по великим праздникам), на душе возникает ощущение спокойствия, благополучия, защищенности, абсолютного счастья.

 

Какова роль поэзии на войне? (По тексту В. Каверина “Почти невозможно было представить себе…”)

Драматург В. Каверин, автор предложенного текста, поднимает проблему влияния поэзии на эмоциональное состояние солдат в военные годы.

Советский писатель рассказывает о младшем лейтенанте Л. Никольском, бывшем кандидате филологических наук, и о тяжело раненом разведчике П. Данилове. Оба бойца, окруженные гитлеровцами, понимали, что «по всем правилам войны» они должны «положить оружие и сдаться в плен победителям». Однако Л. Никольский «не считал себя побеждённым» и даже знал, как отбиться от врагов – нужно было добраться до орудия, стрелявшего «не по траншее» -, но понимал, что в одиночку не сможет справиться, а обессилевший товарищ не в состоянии ему помочь. В. Каверин описывает эту ситуацию, чтобы показать читателям безвыходность положения товарищей и желание их во что бы то ни стало найти решение.

Особого внимания заслуживают действия умирающего П. Данилова. Он, чувствуя «невольное волнение» Л. Никольского, начинает читать стихи, ясным, звонким голосом:

«Есть улица в нашей столице,

Есть домик, и в домике том

Ты пятую ночь в огневице

Лежишь на одре роковом…»

Разведчик был поэт, «любимец всего полка», он писал и читал стихи «в самые горячие минуты боя». Я думаю, что своими стихами он подбадривал и себя, и товарища. И П. Данилов находит в себе силы доползти до пулемета, который не давал возможности немцам захватить траншею. А в это время Л. Никольский подбирался к орудию. Он слышал «звонкий Петин голос, читавший стихи между пулеметными очередями». Значит, жив! Я думаю, этот эпизод показывает, как поэзия способна поддержать человека в самую трудную минуту, придать ему силы.

Позиция писателя ясна: поэзия служила настоящей поддержкой для солдат в годы войны.

Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, поэзия как средство воздействия на эмоциональное состояние солдат, имела важнейшее значение. Так, знаменитые поэты-фронтовики Великой Отечественной войны, П. Коган, Н. Майоров, М. Джалиль, поддерживали боевой дух, патриотический подъем на фронте и в тылу, уверенность в победе, стойкость в преодолении всех выпавших на долю страны и народа испытаний. Искренние и убедительные строки поэзии давали надежду на победу, отвлекали от ужасов войны. Они были нужны стране, армии наравне с оружием.

В заключение хочу отметить, что роль поэзии в военные годы нельзя переоценить. Она была великим полководцем: вдохновляла, поднимала, вела в бой.

Проблема неравнодушного отношения к природе (по тексту Л. Леонова “С глазами, полными слез, Иван…”)

(1)С глазами, полными слез, Иван глядел в снег под собою: подступал конец его сказки. (2)Правда, добрая половина Облога стояла еще нетронутой, но в сознанье мальчика бор перестал существовать одновременно с гибелью той могучей хвойной старухи, что осеняла Калинову кровлю. (3)Оставлять её было немыслимо: в первую же пургу, при падении, она раздавила бы Калинову сторожку, как гнилой орех.

– (4)Теперь раздайсь маленько, – тусклым голосом сказал Кнышев. – Дакось и мне погреться чуток!

(6)Неожиданно для всех он сбросил с себя поддевку и остался в белой рубахе, опоясанной кавказским ремешком с серебряным набором. (7)Десяток рук протянули ему пилы; он выбрал топор у ближайшего, прикинул на вес, одобрительно, на пробу, тронул ногтем лезвие, прозвеневшее, как струна, и притоптал снежок, где мешал, – прислушался к верховому шелесту леса и неторопливо, как на эшафоте, с маковки до пяты оглядел свою жертву. (8)Она была неслыханно хороша сейчас, старая мать Облога, в своей древней красе, прямая, как луч, и без единого изъяна; снег, как розовый сон, покоился на ее отяжелевших ветвях. (9)Пока ещё не в полную силу, Кнышев размахнулся и с оттяжкой на себя, как бы дразня, ударил в самый низ, по смолистому затеку у комля, где, подобно жилам, корни взбегали на ствол, а мальчик Иван чуть не ахнул от удивления, что кровка не забрызгала ему рук.

– (10)Вот как её надоть, – наставительно промолвил Золотухин. – (11)Учитеся!

(12)И хотя Кнышев действовал без передышки, все понимали: он несколько подзатягивает свое удовольствие, чего простые люди никогда не прощали и заправским палачам…

–(13)Пошла-а… – придушенно шепнул кто-то над головой Ивана.

(14)Еле заметное движение родилось в ветвях, что-то деловито хрустнуло внизу и мелкой дрожью отозвалось в вершине. (15) Нет ничего медленней и томительней на земле, чем падение дерева, под чьей сенью посещали тебя смутные грёзы детства!

(16)Не дождавшись конца, весь содрогаясь, Иван отправился побродить по оголённому пространству. (17) Он вернулся, когда миновал приступ отчаяния.

(18)Непонятно по прошествии стольких лет, откуда у тихого крестьянского отрока взялась такая ярость, но следует допустить одно для понимания всего дальнейшего: призвание смолоду ведет человека по искусно подобранным зрелищам бытия, чтобы воспитать в нем сноровку и волю на осуществление его исторических целей. (19)Можно только гадать, каким чудом оказалась у Ивана рогатка, кто вложил ему камень в руку посреди зимы.

(20)Кнышев успел выпустить первое облачко дыма, когда в щёку ему угодил Иванов гостинец. (21)Произошло замешательство, скверная брань вспыхнула. (22) Подоспевший помощник Кнышева Титка псом бросился на обидчика, пустившегося к лесу по снежной целине. (23)Молодому было легче перескакивать завалы, зато на одном из них у Ивана соскочил валенок, и он с маху распорол себе ногу о сук, спрятанный под сугробом. (24)Уже не больше десятка шагов разделяло их, и ходить бы Ивану – будущему профессору Вихрову – век с надорванным ухом, если бы не подвернулась та спасительная, под отлогим углом наклонённая береза. (25)Мальчик с ходу взбежал до развилины и сидел там, как в седле, обнажив зубы, страшный в своем недетском озлоблении, а Титка похаживал внизу, длинным языком лизал снег с ладошки, перстом грозился, пока во всем снаряжении не подоспел сам Кнышев.

– (26)Слазь, волчонок, – глухо сказал большой, еле переводя дух.

– (27)Гнилой барин! – повторил маленький, словно знал, что для Кнышева, гордившегося своим здоровьем и плебейским происхождением, нет клички обидней.

(28)Тут за дело взялся Титка:

– (29)Покарауль его, сейчас мы его жердинкой оттеда сковырнём!

(30)Кнышев щурко смотрел на мальчонку, на его под рваным треушком сверкающие глаза, на босую, в крови, слегка посиневшую ступню. (31)Что-то изменилось в его намерениях: вряд ли пожалел человеческого зверька в лохмотьях, но подивился, наверное, что за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренек с кулаками вступился за русские леса.

–(32) Ступай отсюда, дурак! – приказал Кнышев Титке. –(33) Нет, погоди… валенок ему сперва отыщешь…

Советский писатель Л. Леонов, автор предложенного текста, предлагает читателям задуматься над проблемой неравнодушного отношения к природе.

Размышляя над этой проблемой, автор обращается к истории старой ели – «могучей хвойной старухи», «старой матери Облога», которую надлежит срубить. Канышев – опытный лесоруб, нанятый для рубки дерева, не испытывает сочувствия по отношению к нему. Свою работу он выполняет не торопясь, даже специально «несколько подзатягивает свое удовольствие». Писатель сравнивает процесс срубки с казнью, а Канышева – с «заправским палачом», равнодушным к природе. Таким образом автор, на мой взгляд, выражает свое отношение к происходящему.

Л. Леонов создает контраст, противопоставляя лесорубу мальчика Ивана, тяжело переживающего гибель любимого дерева. Для него оно было символом «смутных грез детства». Иван понимал, что ель нельзя оставить. Был риск того, что при первой же пурге она раздавит Калинову сторожку. Однако все равно, «весь содрогаясь», «с глазами, полными слез», он не мог спокойно смотреть на то, как срубают дерево, ахая от удивления, что при ударе топора по стволу, «кровка не забрызгала ему рук». Метафора употреблена автором не случайно. Она помогает читателям понять, как сильно мальчик любил старое дерево.

Особого внимания, по-моему, заслуживает поступок героя, когда он, в «недетском озлоблении», стреляет из рогатки в Канышева, называет «гнилым барином» … Этот эпизод помогает читателям почувствовать, как остро Иван воспринимал гибель могучего дерева. Так же бездушно, как Канышев, он не мог относиться к этой, на его взгляд, трагедии. Противопоставление Ивана Канышеву является основным приемом для раскрытия проблемы неравнодушного отношения к природе.

Автор не выражает прямо своего отношения относительно поднятой проблемы, но мы, читатели, догадываемся, что его симпатии на стороне Ивана, мальчика, неравнодушного к природе. Даже Канышев подивился, что «за целое десятилетие его злодейской деятельности лишь один этот, во всей России, крестьянский паренёк с кулаками вступился за русские леса».

Нельзя не согласиться с писателем в том, что природу нужно любить и защищать, чувствовать с ней неразрывную связь. Проблема неравнодушного отношения к природе поднималась писателями классической русской литературы.

Так, в романе Б. Васильева «Не стреляйте в белых лебедей» главный герой Егор Полушкин – егерь, который ответственно, с любовью относится к своему делу – заботливо охраняет заповедник. На свои деньги он покупает лебедей; прокладывая трубы, решает обогнуть муравейник, чтобы не разрушить его; не допускает произвола на доверенной ему территории. Полушкин искренне переживает за состояние природы, учит сына и гостей заповедника, с помощью деревянных табличек, расставленных по лесу, быть к ней неравнодушными. Именно такие люди вызывают искреннее уважение.

В заключение хочу вспомнить строки стихотворения российского поэта Ф. Тютчева, напоминающие нам о том, что нельзя быть безразличными к природе:

«Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…»

Проблема роли учителя в образовательном процессе. (по Ф. Абрамову “Одна из газет обратилась ко мне…”)

(1)Одна из газет обратилась ко мне с просьбой поделиться раздумьями о школьном обучении – проблеме, которая, несомненно, принадлежит к самым важным и сложным проблемам нашего времени. (2)Я приветствую всякий деловой и конструктивный разговор о школе. (3)Я с интересом читаю статьи об организации учебного процесса, о программах, о профессиональной ориентации учащихся, но первейшая роль в школьном деле, конечно же, принадлежит учителю. (4)Именно от его таланта, от масштабности и богатства его личности, от его душевной щедрости во многом зависит духовный климат школы, нравственный тип человека, который она выращивает. (5)И тут мне хочется вспомнить об Алексее Фёдоровиче Калинцеве – моём незабвенном учителе.

(6)Всё поражало нас, школьников, в этом немолодом уже человеке. (7)Поражали феноменальные по тем далёким временам знания, поражала неистощимая и в то же время спокойная, целенаправленная энергия, поражал даже самый внешний вид его, всегда подтянутого, собранного, праздничного. (8)Никогда не забуду свою первую встречу с Учителем.

(9)Был мартовский воскресный морозный и ясный день 1934 года, и я, четырнадцатилетний деревенский паренёк, с холщовой сумкой за плечами, в больших растоптанных валенках с ноги старшего брата, впервые в жизни вступил в нашу районную столицу – Карпогоры. (10)Тогда это было обыкновенное северное село, по мне в нём всё казалось удивительным: и каменный магазин с железными дверями и нарядной вывеской, и огромное, по тогдашним моим представлениям, здание двухэтажной школы под высоким, мохнатым от снега тополем, где мне предстояло учиться, и необычное для моей родной деревни многолюдье на главной улице. (11)Но, помню, всё это вмиг забылось, перестало для меня существовать, как только я увидел Алексея Федоровича.

(12)Он шел по снежному утоптанному тротуару один-единственный в своем роде – в поскрипывающих на морозе ботинках с галошами, в тёмной фетровой шляпе с приподнятыми полями, в посверкивающем пенсне на красном от стужи лице, и все, кто попадался ему навстречу – пожилые, молодые, мужчины, женщины, – все кланялись ему. (13)А старики даже шапку с головы снимали. (14)И он, всякий раз дотрагиваясь до шляпы рукой в кожаной перчатке, отвечал: «Доброго здоровья! Доброго здоровья!»

(15)Такого я ещё не видывал. (16)Не видывал, чтобы в наши лютые морозы ходили в ботинках, в шляпе, чтобы все от мала до велика так единодушно почитали человека.

(17)Да, Алексей Фёдорович умел поддержать своё реноме народного учителя: самая обычная прогулка по райцентру у него превращалась в выход, но, конечно, великую любовь и уважение к себе моих земляков он снискал прежде всего своим безответным, поистине подвижническим служением на ниве народного просвещения.

(18)Мысль, которая сама собой напрашивается, когда я обращаюсь к светлой памяти моего незабвенного Учителя, – мысль, впрочем, не новая, – о пополнении нынешней армии учителей мужчинами. (19)Сейчас можно услышать: дисциплина в школе упала, авторитет учителя пошатнулся. (20)Общеизвестно: школа – зеркало общества. (21)Но ясно и другое: многие проблемы современной школы связаны ещё и с тем, что она по своему преподавательскому составу стала, в основном, женской. (22)С моей точки зрения, это придает одностороннее направление всему школьному’ воспитанию.

(23)Великое дело – школа. (24)Нет в нашем обществе фигуры более важной, чем учитель. (25)И как тут не вспомнить слова моего старого Учителя, который любил в торжественные минуты говорить:

(26) – Учитель – это человек, который держит в своих руках завтрашний день страны, будущее планеты. 

(По Ф.А. Абрамову*) 

Какова роль учителя в становлении личности ребенка в школе? Почему именно ему принадлежит главная роль в школьном деле? Какими качествами должен обладать человек данной профессии? Именно над этими вопросами предлагает задуматься советский писатель и публицист Ф. Абрамов, поднимая проблему роли учителя в образовательном процессе.

Автор, делясь раздумьями о школьном обучении, рассуждает о том, что «школа- зеркало общества», в котором нет «фигуры более важной, чем учитель». Именно учителю, убежден он, принадлежит «первейшая роль в школьном деле». Именно от учителя, от «таланта, от масштабности и богатства его личности» зависит «духовный климат школы, нравственный тип человека, который она выращивает». Писатель уверен в том, что роль учителя в образовательном процессе трудно переоценить: «Старики даже шапку с головы снимали». (предложение 13)

Неслучайно Ф. Абрамов вспоминает первую встречу со своим «незабвенным Учителем» – А. Калинцевым. Именно этот человек оказал значительное влияние на жизнь писателя. Публицист повествует, как все «вмиг забылось, перестало существовать», когда впервые в селе Карпогоры увидел его идущим «в лютый мороз» в ботинках с калошами, в фетровой шляпе. Его поразила «подтянутая, собранная, праздничная» внешность учителя. Не могло остаться без внимания благоговейное уважение окружающих к нему: «все от мала до велика так единодушно почитали человека». То, как относились к А. Калинцеву, помогает нам, читателям, представить образ «одного-единственного в своем роде» Учителя, снискавшего любовь и уважение Ф. Абрамова и его односельчан прежде всего за свое «безответное, поистине подвижническое служение на ниве народного просвещения».

Размышления-воспоминания писателя о своем настоящем Учителе, являются основным приемом для раскрытия проблемы роли учителя в образовательном процессе, в становлении личности ребенка.

Позиция Ф. Абрамова ясна. Она выражена словами А. Калинцева: «Учитель – это человек, который держит в своих руках завтрашний день страны, будущее планеты».

Трудно не согласиться с позицией автора. Действительно, учителя имею огромное значение в жизни каждого из нас: они воспитывают, передают знания и опыт, формируют из своих воспитанников полноценные личности. Их роль в образовательном процессе велика и неоспорима.

Немецкий педагог А. Дистервег, вошедший в историю как «учитель немецких учителей», говорил об этом так: «Самым важным явлением в школе, самым поучительным предметом, самым живым примером для ученика является сам учитель. Он — олицетворенный метод обучения, само воплощение принципа воспитания». Именно таким был «незабвенный Учитель» А. Калинцев.

В заключение хочу отметить, что «великое дело – школа», а учителя – великие люди, благодарность к которым, я уверена, живет в сердце каждого человека и чье значение в образовательном процессе нельзя переоценить.

Проблема верности долгу. (по В. Конецкому “Это избитая истина…”)

(1)Это избитая истина: как только вспомнишь юность, становится грустно. (2)Вероятно, потому, что сразу вспоминаешь друзей своей юности. (3)И в первую очередь уже погибших друзей.

(4)3десь, возле памятника Крузенштерну, я последний раз в жизни видел Славу.

(5)Он шёл по ветру навстречу мне, подняв воротник шинели и тем самым лишний раз наплевав на все правила ношения военно-морской формы. (6)На Славкиной шее красовался шерстяной шарф голубого цвета, а флотский офицер имеет право носить только чёрный или совершенно белый шарф. (7)Из-за отворота шинели выглядывали «Алые паруса» Грина. (8)А фуражка, оснащённая совершенно неформенным «нахимовским» козырьком, выпиленным из эбонита, сидела на самых ушах Славки.

(9)Надо сказать, что за мою юношескую жизнь творения Александра Грина несколько раз делались чуть ли не запретными. (10)А Славка всегда хранил в сердце верность романтике и знал «Алые паруса» наизусть.

— (11)Ты бы хоть воротник опустил, — сказал я.

—(12)У меня недавно было воспаление среднего уха, старик, —сказал он.

(13)Мы не виделись несколько лет. (14)Я служил на Севере, а он — на Балтике. (15)Я плавал на аварийно-спасательных кораблях и должен был уметь спасать подводные лодки. (16)А он плавал на подводных лодках.

(17)3дорово! — сказал я.

(18)3дорово! — сказал он.

(19)И мы пошли в маленькую забегаловку в подвале поговорить.

(20)Я уговаривал его бросить подводные лодки. (21)Нельзя существовать в условиях частых и резких изменений давления воздуха, если у тебя болят уши.

— (22)Потерплю, — сказал Славка. — (23)Я уже привык к лодкам. (24)Я люблю их.

(25)Через несколько месяцев он погиб вместе со своим экипажем.

(26)Оставшись без командира, он принял на себя командование затонувшей подводной лодкой. (27)И двое суток провёл на грунте, борясь за спасение корабля. (28)Когда сверху приказали покинуть лодку, он ответил, что они боятся выходить наверх: у них неформенные козырьки на фуражках, а наверху много начальства. (29)Там действительно собралось много начальства. (30)И это были последние слова Славы, потому что он-то знал, что уже никто не может выйти из лодки. (31)Но вокруг него в отсеке были люди, и старший помощник командира считал необходимым острить, чтобы поддержать в них волю. (32)Шторм оборвал аварийный буй, через который осуществлялась связь, и больше Слава ничего не смог сказать.

(ЗЗ)Когда лодку подняли, старшего помощника нашли на самой нижней ступеньке трапа к выходному люку. (34)Его

подчинённые были впереди него. (35)Он выполнил свой долг морского офицера до самого конца. (Зб)Если бы им и удалось покинуть лодку, он вышел бы последним. (37)Они погибли от отравления. (38)Кислородная маска с лица Славы была сорвана, он умер с открытым лицом, закусив рукав своего ватника.

(По В. Конецкому*)

* Виктор Викторович Конецкий (1929-2002 гг.) — прозаик, сценарист, капитан дальнего плавания.

Какими качествами должен обладать настоящий военный, офицер? Именно над этим вопросом предлагает задуматься писатель и прозаик В. Конецкий, поднимая проблему верности долгу.

Раскрывая данную проблему, автор вспоминает друга юности Славу, служившего на подводной лодке. Прозаик описывает его как романтика и непоседу: он носил шинель с поднятым воротником, «наплевав на все правила ношения военно-морской формы» и всегда имел при себе «Алые Паруса» А. Грина, храня «верность романтике». В. Конецкий создает беспечный, вольный, веселый портрет товарища, поэтому читатели могут ошибочно предположить, что такой романтичный юноша не может обладать качествами, присущими настоящему флотскому офицеру. Однако Слава, несмотря на кажущуюся беззаботность характера, всегда был человеком ответственным, преданным своему делу.

Писатель рассказывает о том, как однажды, оставшись без командира, юноша принимает на себя командование подводной лодкой. Когда команда корабля оказалась в опасности, он делал все, чтобы спасти корабль, до последнего поддерживал волю в членах своего экипажа. Этот подвиг В. Конецкий вспоминает одновременно и с грустью, и с восхищением. Слава погиб смертью Героя, с честью исполнившим свой долг до конца. Это был настоящий офицер.

Позиция прозаика ясна: человек должен быть верен своему долгу, обязан хранить его в любых ситуациях и при любых обстоятельствах, как это удалось сделать Славе.

Нельзя не согласиться с позицией автора. Действительно, верность долгу для офицера – это дело чести. Известный немецкий философ И. Кант говорил об этом так: «Долг! Ты возвышенное, великое слово. Это именно то великое, что возвышает человека над самим собой». Разве не таким качеством обладал Слава?

В заключение хочу отметить, что быть верным долгу значит сохранять честь и достоинство в самых сложных ситуациях, не предавать собственных идеалов, всегда поступать по совести. На мой взгляд, это главные качества настоящего человека.

Что такое настоящая дружба? (по тексту И. Ильина)

У каждого из нас бывают в жизни такие времена, когда естественная, от природы данная нам одинокость вдруг начинает казаться нам тягостною и горькою. Ты чувствуешь себя всеми покинутым и беспомощным, ищешь друга, а его рядом нет. И тогда изумленно и растерянно спрашиваешь себя: как же это так могло случиться, что я всю жизнь любил, желал, боролся, страдал и, главное, служил великой цели, но не нашел ни сочувствия, ни понимания, ни друга? Почему единство идеи, взаимное доверие и совместная любовь не связали меня ни с кем в живое единство духа, силы и помощи?

Тогда в душе просыпается желание узнать, как же слагается жизнь у других людей: каким образом находят себе настоящих друзей? Как же жили люди раньше, до нас? И не утрачено ли начало дружбы в наши дни? Иногда кажется, что именно современный человек решительно не создан для дружбы и не способен к ней. И в конце концов неизбежно приходишь к основному вопросу: что же есть настоящая дружба, в чём она состоит и на чём держится?

Конечно, люди теперь нередко «нравятся» друг другу и «водятся» друг с другом. Но, Боже мой, как всё скудно, поверхностно и беспочвенно! Ведь это означает, что им приятно и забавно совместное времяпрепровождение или они умеют просто угодить друг другу. Если в склонностях и вкусах есть известное сходство; если оба умеют не задевать друг друга резкостями, обходить острые углы и замалчивать взаимные расхождения; если оба умеют с любезным видом слушать чужую болтовню, слегка польстить, немножко услужить, то вот и довольно: между людьми завязывается «дружба», которая, в сущности, держится на внешних условностях, на гладко-скользкой «обходительности», на пустой любезности и скрытом расчёте.

Бывает «дружба», основанная на совместном сплетничании или на взаимном излиянии жалоб. Но бывает и «дружба» лести, «дружба» тщеславия, «дружба» протекции, «дружба» злословия, «дружба» преферанса и «дружба» собутыльничества. Иногда один берёт взаймы, а другой даёт взаймы, и оба считают себя «друзьями». Люди вершат совместно дела и делишки, не слишком доверяя друг другу, и думают, что они «подружились». Но «дружбой» иногда называют и легкое, ни к чему не обязывающее «увлечение», которое связывает мужчину и женщину, а иногда и романтическую страсть, которая подчас разъединяет людей раз и навсегда. Все эти мнимые «дружбы» сводятся к тому, что люди, взаимно посторонние и даже чуждые, проходят друг мимо друга, временно облегчая себе жизнь поверхностным и небескорыстным соприкосновением: они не видят, не знают, не любят друг друга, и нередко их «дружба» распадается так быстро и исчезает столь бесследно, что трудно даже сказать, были ли они раньше вообще «знакомы». Люди сталкиваются друг с другом в жизни и отскакивают друг от друга, словно деревянные шары.

Но истинная дружба проламывает одиночество, преодолевает его и освобождает человека к живой и творческой любви. Истинная дружба есть духовная любовь, соединяющая людей. А духовная любовь есть сущее пламя Божие! Кто не знает Божьего пламени и никогда не испытал его, тот не поймёт истинной дружбы и не сумеет осуществить её, но он не поймёт также ни верности, ни истинной жертвенности. Вот почему к истинной дружбе способны только люди духа. Люди без сердца и без духа неспособны к дружбе: их холодные, своекорыстные «союзы» всегда остаются условными и полу предательскими; их расчётливые и хитроумные объединения держатся на уровне рынка и карьеризма.

Настоящий человек носит в своем сердце некий скрытый жар, как если бы в нём жил таинственно раскалённый уголь. Бывает так, что лишь совсем немногие знают об этом угле и что пламя его редко обнаруживается в повседневной жизни. Его свет светит и в замкнутом пространстве, и искры его проникают во всеобщий эфир жизни. Всякая истинная дружба возникает из этих искр. Эта излетевшая искра духа может быть воспринята и постигнута только духовно живым и искрящимся духом, только таким сердцем, которое само любит и излучает. Холодный мрак поглощает всё бесследно. Такая мертвая пустота не может дать ответа. Огонь стремится к огню, а свет тянется к свету. И когда встречаются два огня, то возникает новое мощное пламя, которое начинает шириться и пытается создать новую, живую «ткань» огня.

Самый слабый луч благожелательства, сострадания, бережного и чуткого отношения человека к человеку содержит уже начаток, зерно истинной дружбы. Лестница начинается уже с первой ступени; и пение начинает свою мелодию уже с первого звука.

Как люди находят настоящих друзей? Не утрачено ли начало дружбы в наши дни? В чем она заключается и на чем держится? Именно над этими вопросами предлагает задуматься писатель и философ И. Ильин, поднимая проблему сущности настоящей дружбы.

Размышляя над проблемой, автор задумывается над тем, какой «поверхностной и беспочвенной» стала дружба в наше время. Люди, которые не доверяют, не знают, не любят друг друга, люди, чьи интересы сходятся лишь в совместном сплетничании, злословии, тщеславии, взаимном излиянии жалоб, ошибочно принимают такие отношения за дружбу. Писатель убежден, что такая «дружба» – вовсе не дружба, ведь она держится лишь на «пустой любезности и скрытом расчете».

Но мнимую дружбу И. Ильин сопоставляет с дружбой истинной. Истинная дружба не может существовать без любви, сострадания, верности и искренней жертвенности. Именно поэтому к такой дружбе способны лишь «люди духа». Слова выдающегося философа помогают понять, что настоящая дружба – это не только приятное времяпрепровождение и не только любезное обхождение друг с другом. Это настоящее сокровище, дар, обладать которым дано далеко не каждому.

Сопоставление дружбы ложной и настоящий является основным приемом для раскрытия проблемы, волнующей автора. Именно контраст между этими понятиями дает читателям возможность осознать, что такое истинная дружба.

Позиция писателя ясна: «истинная дружба есть любовь, соединяющая людей». Она зажигает огонь в душе человека, «проламывает одиночество, преодолевает его и освобождает к живой и творческой любви», в то время как мнимые чувства исчезают бесследно.

Трудно не согласиться с позицией автора. Действительно, настоящая дружба строится на духовном единстве, любви. Более того, она, в отличие от ложной дружбы, требует усилий и определенных жертв. Известный французский писатель-моралист Ф. Ларошфуко писал об этом так: «Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается еще реже».

Читая и перечитывая текст И. Ильина, я пришла к выводу, что современному человеку необходимо видеть и понимать разницу между ложной и истинной дружбой. Ведь именно настоящая дружба – «живое единство духа, силы и помощи», как пишет философ, – делает нашу жизнь наполненной и счастливой.

Как вера ребенка в чудеса сказывается на дальнейшей его судьбе? (по тексту З. Прилепина)

Тогда у нас ещё был только один ребёнок – старший сын. Мы были замечательно бедны. Питались жареной капустой и гречкой. Новогодние подарки ребёнку начинали покупать за полгода, не позже, так как точно знали, что накануне Нового года денег на все заказанные им у Деда Мороза сюрпризы точно не хватит. Так вот и жили, приобретая один подарок в месяц: на него иногда уходила треть моей нехитрой зарплаты.

Старший очень долго верил в Деда Мороза, чуть ли не до восьми лет. По крайней мере, я точно помню, что в первом классе он реагировал на одноклассников, которые кричали, что никакого Деда Мороза нет, как на глупцов.

Каждый год он составлял списки: что он желает заполучить к празднику. Мы по списку всё исполняли, иногда добавляя что-либо от себя.

И вот, помню, случился очередной Новый год. Мы с женою глубоко за полночь выложили огромный мешок подарков под ёлку. Легли спать в предвкушении – нет же большей радости, как увидеть счастье своего ребёнка.

Утром, часов в 9, смотрим – он выползает из своей комнатки. Вид сосредоточенный, лоб нахмурен: может, Дед Мороз забыл зайти. Заприметил мешок, уселся рядом с ним и давай выкладывать всё. Там был аэроплан на верёвочке. Там был пароход на подставочке. Солдаты трёх армий в ужасающей врага амуниции. Книга с роскошными картинками. Щит и меч. Первый, ещё игрушечный мобильник.

Когда он всё это выгрузил, нам с кровати стало не видно нашего ребёнка. Мы даже дыхание затаили в ожидании его реакции. И тут раздался оглушительный плач! Сын рыдал безутешно.

Жена вскочила с кровати: что, мол, что такое, мой ангел?

Вы знаете, я врать не буду – я не помню точно, чего именно ему не хватило в числе подарков. Но, поверьте, это была сущая ерунда. Допустим, он хотел чёрный танк, а мы купили ему зелёный броневик. Что-то вроде того.

Но обида и некоторый даже ужас были огромны.

– Он забыл танк! – рыдал ребёнок. – Он забыл! Он забыл!

Сидит, понимаете, этот наш маленький гномик под горой игрушек, купленных на последние деньги родителями, отказывающими себе во всём, невидимый за ними, – и рыдает.

Реакция наша была совершенно нормальная. Мы захохотали. Ну, правда, это было очень смешно.

Он от обиды зарыдал ещё больше – мы кое-как его утешили, пообещав написать Деду Морозу срочную телеграмму, пока он не уехал к себе в Лапландию… Я до сих пор уверен, что мы себя вели правильно.

Может, у кого-то поведение моего ребёнка вызовет желание воскликнуть: «Набаловок! Кого вы воспитываете! Он вам ещё покажет!»

Как хотите, я не спорю. Я ж знаю, что он не набаловок. Он отреагировал как ребёнок, которому ещё неведомы несчастье и обман. Этого всего ему вдосталь достанется потом. Уже достаётся.

Но дитя, у которого было по-настоящему счастливое детство, когда сбывалось всё, что должно сбыться, всю жизнь обладает огромным иммунитетом. Я в этом убеждён.

Мой отец говорил мне эту любимую мою фразу: «Как скажешь – так и будет». Я всё жду, кто мне ещё в жизни может такие слова сказать. Больше никто не говорит. Так как никто не может мне повторить эти слова, я сам часто их говорю своим близким.

Мой старший подрос, и теперь у нас детей уже четверо. Старший свято блюдёт тайну Деда Мороза. Дед Мороз есть, факт. Каждый год наши младшие пишут ему свои письма.

Старший самым внимательным образом отслеживает, чтобы броневик был зелёный, чтобы вместо мушкетёров в мешок не попали пираты, чтобы вместо Гарри Поттера не была куплена Таня Гроттер (или наоборот) и чтобы воздушные шарики были правильной воздушно-шариковой формы.

Насколько я вижу (а я вижу), опыт детства научил моего старшего сына не безответственности и наглости, а желанию самолично доводить чудеса до конца для тех, кто ждёт этих чудес и верит в них.

(По З. Прилепину*)

* Захар Прилепин (Евгений Николаевич Прилепин) – современный российский писатель, лауреат литературных премий.

Как вера ребёнка в чудеса сказывается на дальнейшей его судьбе? Именно этой проблеме посвящен текст З. Прилепина.

Рассуждая над проблемой, автор вспоминает, как из года в год он с женой тщательно готовили подарки сыну, стремясь поддержать его веру в Деда Мороза и в волшебство. Но однажды они перепутали один из подарков, и ребенок, обнаружив это, ужасно расстроился: «обида и ужас были огромны». Этот случай помогает понять, как важно было для мальчика получить заветные подарки, как важно ему было, чтобы дед Мороз ничего не забыл, не перепутал…

Несмотря на то что поведение ребенка может вызвать у кого-то недоумение, «желание воскликнуть: «Наболовок!»», писатель убежден, что поступал правильно, стараясь угодить сыну с подарками. Для нас же, читателей, очевидно, что З. Прилепин хотел на как можно дольше сохранить в сыне веру в чудеса, обеспечивая ему счастливое детство, где нет места «несчастью и обману». Более того, он хотел научить мальчика следовать любимому завету: «Как скажешь – так и будет», «по-волшебному», от лица Деда Мороза, исполняя все его желания.

Позиция автора ясна: «дитя, у которого было по-настоящему счастливое детство, когда сбывалось все, что должно сбыться, всю жизнь обладает огромным иммунитетом».

Трудно не согласиться с позицией писателя. Действительно, поддерживать в ребенке веру в чудеса необходимо. Ведь повзрослев, он сохранит в своей душе веру в то, что все возможно, в то, что «как скажешь – так и будет». Это убеждение будет помогать ему всю жизнь. Известный писатель и философ Д. Дидро говорил об этом так: «Чудеса – там, где в них верят, и чем больше верят, тем чаще они случаются» …

Таким образом, хочу отметить, что поддержание в детях веры в исполнение желаний имеет огромное значение для их будущей взрослой жизни. Счастливый опыт детства учит их не «безответственности и наглости», а умению верить в лучшее, справляться с трудностями, не опускать руки в непростых ситуациях. Поэтому я думаю, что нужно стремиться подкреплять веру в чудеса тем, кто ждет этих чудес и верит в них, особенно детям.